Евгений Рудашевский «Куда уходит кумуткан»

Помните старую песню «Машины времени» про вагонные споры последнее дело ……. В этой книге не про споры, но меня не покидало ощущение, что ты в поезде и твой попутчик, сначала пьет чай в железном стаканчике, потом что покрепче, «за окошком стемнело и тянет поговорить».
Непременное условие, что вы никогда больше не увидитесь, никаких знакомых и точек пересечений нет. Он как-то рассуждает непривычно и какой-то совсем «другой». Вы тоже уже не чай пьете и спокойно спрашиваете: «Слушайте, а почему вы такой – какого рода — племени, откуда вы, где выросли, откуда вещи какие-то необычные знаете и про то и про это, рассуждаете так. И молодой такой и мудрый (именно мудрый, умный само собой). Это как так получилось?!»
До вашего Таганрога вам ехать и ехать, а попутчик берет и начинает рассказывать все с самого начала про себя. И так богато и не скупо на подробности, на сравнения, на слова диковинные, которые вы не слышали никогда и никогда скорее в тех местах не были, а если и были, то совсем не при тех обстоятельствах. И ты в этой истории, как в коконе. И в ней есть самое главное – чувство, что не врет человек, а смысл врать? И что глубина там, как Байкал, где все началось и происходит. И переживание, и такие темы, что никогда и нигде вы с этим не сталкивались.
Отец фантом. Мама – буддистка, периодически уезжающая в ретриты. Отчимы – буддистский целитель с крапивой в руках, другой белый шаман с острова Ольхон, живущий в современном городе по всем шаманским правилам, сводная сестра Аюна, со знанием шаманского дела и с характером настоящей маленькой разбойницы, друг с распространённым именем Саша, тоже персонаж необычный и по характеру и по судьбе – из семьи голендеров (добровольные переселенцы из Голландии на русский Север), бабушка, которая ела рыбу так, что есть ее с тех пор невозможно, тетя по имени Ооржак Ай-кыс Алдын-ооловна, дядя француз, изучающий русский и пишущий письма, где честно сообщает, что «дела у меня кака бычна», дед ученый, изучающий нерп, но делающий с ним что такое в своем тайном сарае, что страшно, что он за человек такой.
Животные — сами нерпы, кумутканы (эвенкийское слово для обозначения щенка байкальской нерпы, который еще не линял). С заложенными в них природой программами, которые не поддаются пониманию человека. Собака — герой, которая, даже, если не упоминается в начале предложения, то все равно должна писаться с большой буквы.
Природа – Байкал, который, правда, священное море. Насты, буруны, снежные взвеси и заломы, трещины, гул из глубины.
Параллельный мир, легенды, камлание, мистический реализм, который со всеми там связан и перетекает из реальности без всяких «и тут мне приснилось, а поутру они проснулись». Часть жизни, это даже и объяснять не надо.
Дворы Иркутска в середине 90–х годов, штабы, войны, секретные планы и миссии. А противнику, если что можно домой подбросить зя – что-то типа куклы вуду. Если в твоем штабе дочь шамана, то на войне все средства хороши.
Непрекращающийся поток вопросов, ситуаций, которая как огромная игра ходилка с полем в клеточку: поступил так – иди вперед, нормальный ты человек, струсил, предал, сам себя откидываешь назад. Взрослые тоже играют и взрослые очень разные: и подлые, и бессердечные, и поднимающие руку на сына и жену, и просто, совершенно равнодушные. И ни одного однозначно положительного ребенка и взрослого. Все как в жизни, а не в студии Дисней.
И ты слушаешь своего попутчика, не перебиваешь, не поддакиваешь, весь в этой истории. А когда он закончил, тебе ничего говорить не хочется, молчишь, но с каким-то новым тайным приобретенным опытом. Выходит он из вагона («среди бескрайних полей»), а ты очень надеешься, что он в другом человек войдет в купе, потому есть еще история «Здравствуй, брат мой Бзоу», а после первой истории никакая фальшь и, просто, книга сразу не прокатит!

 

Автор: Анна Савина

Добавить комментарий